«Чайка» — одна из величайших пьес в истории театра. 36-летний немецкий режиссер Макс Линдеманн возвышенно и захватывающе поставил драму Антона Чехова в Ландестеатре «Нидерестеррайх» в Санкт-Пельтене. На премьере в пятницу вечером Юлия Кройш особенно блистала в роли доминирующей, трагически стареющей актрисы.
В переводе Ильмы Ракуса использовано много современного языка. Это нормально, так сказать, «все хорошо», хотя немного раздражает, когда русские продолжают говорить «хорошо». Театр должен быть вечным, и это, очевидно, нужно всячески доносить до зрителя. Линдеманн, который руководил, среди прочего, Берлинским ансамблем и Франкфуртским театром Шаушпиля, также меняет пьесу молодого драматурга Кости (Юлиан Чентке) в смысле аутичного созерцания пупка.
Чентке должен появиться в трико и с прической, напоминающей принца Валианта. Становится странно, когда парик соскальзывает при смене повязки – затычка или неудача, не важно. В любом случае нельзя относиться к этому слишком серьезно. Тогда расстроенный Костя говорит о своей пьесе: «Я сжег все, до последнего клочка». До этого, правда, он сидел за ноутбуком — наверняка тоже удалил все данные в облаке.
Знаковая роль Юлии Креуш
Большинство персонажей нарисованы удивительно эксцентрично и психологически точно в мимике и жестах, особенно актриса Ирина. Для Юлии Креуш эгоистичная мать Кости — звездная роль; она с удовольствием предлагает все грани владычества, но при этом остается одинокой фигурой. Лаура Лауффенберг выглядит неудачно одетой в роли амбициозной Нины, которая позже серьезно разочаровывается в жизни. Беттина Керл убедительно играет жаждущую жизни Полину, Каролине Баас в роли депрессивной дочери администратора также приходится демонстрировать свои технические навыки, когда она в начале спектакля быстро крепит отверткой каркас сцены.
Мужчины остаются довольно второстепенными персонажами: Йенс Классен в роли ужасно стареющего брата Ирины, Маркус Хамеле в роли буйного управляющего имением, Николай Гемель в роли успешного писателя со слабой личностью, Лукас Вальхер в роли энергичного врача и Тобиас Артнер в роли хромого учителя. Женщины, по крайней мере, воспитывают в своих неудачах энергию сопротивления. Но в конце концов Костя стреляет в себя и – последний образ перед занавесом – лежит в своей сценической крови, как Христос, снятый с креста: материнский сын как страдающий человек.
Обстановка с шармом мебельного магазина
Декорации, светящиеся желтым светом в первой части, больше напоминают заброшенный мебельный магазин, чем поместье. Во второй части, которая, к сожалению, весьма драматична, ослепляют белые мансардные окна и сверкают на гладких поверхностях стерильные неоновые трубки. На сцене также много тумана, иногда брызги дождя попадают на темные зонтики, а акустически очень тихие низкие частоты угрожающе доносятся через вечер, который в конечном итоге кажется более продолжительным, чем ожидалось.
(Эвальд Бэрингер/АПА)
(УСЛУГА – «Чайка» А. Чехова в Ландстеатре Нидерёстеррайх, Санкт-Пёльтен. Режиссер: Макс Линдеманн, перевод: Ильма Ракуса. С Юлией Кройш, Юлианом Чентке, Лаурой Лауффенберг, Беттиной Керл и др. Дальнейшие выступления до 21 февраля 2026 г., гастрольное выступление в Городском театре Винер-Нойштадт в феврале 11, 2026. www.landestheater.net)
(Источник: АПА)
